|
Достоевский и мировая культура С.С. Притыкина Сюжет чаепития в 'Записках из Мертвого дома': художественная функция и семантический потенциал Считается, что чаепитие - это неотъемлемый сюжет русской национальной культуры, однако этот напиток прочно вошел в русский быт только в начале XVIII века. Долгое время первенство в чаеторговле принадлежало Москве, здесь чай продавался свободно на крупнейших российских ярмарках и в специализированных магазинах. Петербург же отставал от старой столицы, русская аристократия по заведенному Петром I обычаю предпочитала кофе. Крестьяне в деревнях тоже чай не жаловали. Вплоть до конца X 1 X века он оставался достаточно недешевым и преимущественно городским напитком. Поэтому чаепитие в народе представлялось одним из символов зажиточной, счастливой, благополучной жизни. В Х1Х веке сложился оригинальный сюжет русского, а именно - дворянского, усадебного или купеческого, мещанского чаепития, его характерными чертами были следующие: приглашение на чай становилось милой домашней привычкой, слагаемым домашнего уюта, семейного тепла, покоя и душевного умиротворения. Чаепитие являлось выражением неизменности основ дворянской жизни, а установленный порядок намекал на незыблемость самого бытия. Действительно, основная цель русской чайной церемонии - внутренняя гармония, душевное равновесие, приобретаемое за искренними разговорами. 'Распарившаяся' за чаем, душа отдыхала и проговаривалась в своих тайнах, любовных предпочтениях. Домашний покой напрямую ассоциировался с сюжетом чаепития: иметь свой дом и означало 'иметь свой стол, чай, свой угол:'. Все названные выше значения зафиксированы в классических произведениях Х1Х века: в романах И.А. Гончарова, И.С. Тургенева. В художественном мире Ф.М. Достоевского рождается иной, непривычный для 'усадебного романа' сюжет чаепития. В 'Записках из Мертвого дома' встреча людей за чаем обнажает противоречия, существующие между людьми, демонстрирует пропасть, отделяющую людей разных социальных групп и сословий. На свободе эти люди никогда не пересекались из-за принадлежности к разным сословиям, теперь они вынуждены жить вместе и собираться за общей едой. Чай в этом пространстве становится единственным спасением для 'бывших' дворян и, как следствием, источником раздражения для 'подлого сословия', людей бедных, привыкших к арестантской похлебке: 'Я попробовал щей, но с непривычки не мог их есть и заварил себе чаю' 1. Отдельная, особая барская пища вызывает гнев и ненависть 'низов', она видится напоминанием о мирном, покойном и обеспеченном мире дворян, потому конкретная ситуации получает обобщение в гневном вопрошании: 'А разве вы затем на каторгу пришли, чтобы чаи распивать? Вы чаи распивать пришли? Да говорите же, чтоб вас!' 2. Интересно, что люди не сразу меняются в остроге: кто прислуживал на воле, ищет нового 'хозяина', чтоб теперь ему угождать - чайку подавать. Таким добровольным слугой становится, например, Сушилов: 'Я не призывал его, - говорит повествователь.- Он сам как-то меня нашел и прикомандировался...Сушилов изобретал тысячи различных обязанностей, чтоб мне угодить: наставлял мой чайник, бегал по разным поручениям' 3. И все же большинство людей идут навстречу Александру Петровичу, соглашаются общаться на равных, облегчать душу. Поводом для общения может служить приглашение вместе попить чайку. Привычное дело для 'барского' сословия - отдыхать за столом, мерно и неторопливо наслаждаясь общением и тонким вкусом напитка, оказывается странным, незнакомым в пространстве 'мертвого дома'. В распорядок жизни людей недворянского сословия не входило чаепитие, они не были знакомы с его волшебным действием, и разговорить их за чаем - непростая задача: 'Я пригласил его выпить чаю. Он молча и круто повернул ко мне, взял чашку, выпил стоя и без сахару, причем очень торопился и как-то особенно старался не глядеть на меня. Выпив все, он молча поставил чашку и, даже не кивнув мне головою, пошел опять взад и вперед сновать по палате' 4. Люди в пространстве острога боятся общения, здесь каждый обдумывает свое новое положение и хранит тайну преступления. Без чайных атрибутов (самодельной утвари, заварки и сахару) острожная жизнь виделась бы совсем холодной и тоскливой; конечно, в гнетущем пространстве 'мертвого дома' чай оставался роскошью, но было в этом действии что-то домашнее, сама его 'церемониальность' хранила воспоминание о свободной дворянской жизни, где человек мог располагать собой и своим временем. Итак, в художественном пространстве 'Записок из Мертвого дома' сюжет чаепития наделен амбивалентной функцией: с одной стороны, он демонстрирует границу между людьми разных сословий, с другой стороны, он помогает эту границу преодолеть. За чаем и общим столом создается модель общества, в котором конструктивным принципом выступает равенство всех перед Богом и жестокими законами человеческого суда. ____________________
|
|
|
Разработка и поддержка сайта - 
|