|
Материалы научно - практической конференции 'Литературное наследие Сибири'. "ЭПИСТОЛЯРНОЕ НАСЛЕДИЕ Г.А. ВЯТКИНА В ФОНДАХ ИНСТИТУТА РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ (ПУШКИНСКИЙ ДОМ)" - Зародова Ю.П. - заместитель директора по научной работе Омского государственного литературного музея имени Ф.М. Достоевского. Георгий Андреевич Вяткин (1885, Омск - 1938, Новосибирск) - известный сибирский литератор, критик, журналист. Его стихи, рассказы, литературно-критические статьи печатались во многих известных изданиях, в том числе столичных. Творческое наследие писателя довольно обширно. Но полная биография Вяткина еще не создана, так как богатый личный архив репрессированного писателя бесследно исчез при аресте в 1937 году. Тем ценнее становится каждая находка, связанная с этим именем. Недавно было обнаружено, что в фондах Института русской литературы (Пушкинский дом) хранится переписка Г.А. Вяткина с разными лицами: родными, писателями, критиками, издателями. Хронологические рамки переписки охватывают 1903-1923 годы. Среди корреспондентов Вяткина такие известные писатели и критики, как П.Ф. Якубович, Б.К. Зайцев, М.П. Арцыбашев, В.Я. Шишков, Ю.И. Айхенвальд, актриса Вера Комиссаржевская и другие. Начинающего писателя Георгия Вяткина тревожил вопрос о степени литературного таланта. В большинстве писем к литераторам и критикам содержится просьба дать оценку стихотворения, рассказа или книги. В 1907 году, имея уже семилетний писательский 'стаж', Вяткин обращается к известному критику, поэту и писателю Александру Измайлову с вопросом: 'Стоит ли писать дальше, при наличности того, что есть теперь и приняв во внимание мой возраст - 22 года. Хотя я иногда и печатаюсь в таких солидных изданиях, как 'Рус. Богатство', 'Трудовой путь', 'Нива' и др., но мысль о том, что я бездарен - пугает и связывает руки: А Вашему отзыву, каков бы он ни был, доверюсь безусловно и вполне, потому что, читая Ваши критические статьи, вижу в них полное беспристрастие и действительное художественное чутье'. [1] Сохранился и ответ на это письмо, в котором А. Измайлов подтверждает наличие дарования у молодого сибирского литератора и призывает его работать и дальше. Особенно критик отмечает стихотворения 'Жизни' и 'Говорить хочется'. 'Здесь определенно ненаигранное лирическое настроение и беллетристическая вдумчивость, - то, что в стихах может быть просто делом опытности и затяжения от чужого'. [2 ] Георгий Андреевич строго относился к собственному творчеству, подвергая его постоянному пересмотру. 'Кстати, напишите свое мнение о моем сборнике, да построже, ибо я сам смотрю теперь (подчеркнуто автором) на свою книжку, как на нечто весьма и весьма плачевное', - сообщает он издателю М.В. Аверьянову. И здесь же делает любопытное заявление: 'Стихи скоро брошу писать совсем, тут надо быть Бальмонтом или по меньшей мере А.М. Федоровым. Проза - более доступная вещь'. [3] Письмо написано в 1908 году, речь в нем идет о первом, но далеко не последнем поэтическом сборнике Вяткина. Стихи писать он не бросит, напротив, выпустит еще шесть стихотворных книг. В письме к критику Е.А. Колтоновской Георгий Андреевич просит высказать мнение о рассказе 'Праздник'. Этот рассказ уже принят к печати редакцией 'Нового журнала для всех', но автору нужно знать мнение критика. 'Чем строже будет Ваше мнение - тем лучше. А для меня это очень важно:' [4] Что ответила Елена Александровна, нам не известно, но рассказ 'Праздник' в 1912 г. был удостоен премии имени Гоголя на Всероссийском литературном конкурсе. В ответах Вяткину поэта П.Ф. Якубовича, писателя М.П. Арцыбашева и критика Ю.И. Айхенвальда содержатся конкретные рекомендации по редактированию отдельных стихотворений. Якубович, отмечая значительный рост Вяткина как поэта (письмо датировано 1905 годом), просит его не обольщаться, так как ':ничего еще своего нет у Вас, - ни формы, ни содержания. Работы предстоит еще много впереди, - и прежде всего нужноВам позаботиться об общем развитии, т.е. учиться и читать, читать. Остальное, при природном даровании, которое, несомненно, есть у Вас, даст Вам жизнь'. [5] Отобрав для журнала 'Русское богатство' стихотворение Вяткина 'Озаренный сияньем грядущего дня', Якубович предлагает внести в него изменения: ':в последнем куплете мне не нравится: ' ты - цветы:' и почти следом - ' тем, кто': Нельзя ли сказать: ' всем, кто'?' [6] В первой книге Вяткина 'Стихотворения', вышедшей в 1907 году, этот стих напечатан с учетом пожеланий наставника: 'Те цветы расцветут, как улыбка весны, / Как горячий весенний привет / Всем, кто солнца не видел, но верил в него / И кого уже более нет'. Известно, что П.Ф. Якубович публиковал стихи Вяткина не только в журнале, но и в поэтических сборниках 'Русская муза'. Вяткин лично встречался с П.Ф. Якубовичем и вел переписку до самой смерти поэта в 1911 году. В архиве журнала 'Русское богатство' хранится коротенькое письмо сибирского литератора - отклик на смерть старшего товарища. [7] Личность и творчество Якубовича оказали на раннего Вяткина, симпатизировавшего народническому движению, заметное влияние, проявившееся в гражданской направленности его ранних стихотворений. М.П. Арцыбашев, в целом положительно оценивая стихи Вяткина, отмечает как недостаток использование стертой устаревшей лексики, как, например, 'красота вдохновений', 'лучезарные сны'. [8] Ю.И. Айхенвальд, в то время сотрудник журнала 'Русская мысль', просит внести изменения в стихотворение 'Больная'. 'В последней строфе 2-й части несколько искусственная краса -отразили ся. В 3-ей части вяла третья строфа, и неприятна отглагольная рифма, прозаическая, - склоняешься - опускаешься. В особенности желательно было бы второе изменение; первое сомнение мое, м<ожет> б<ыть>, и неосновательно'. [9] Неизвестно, было ли напечатано это стихотворение в 'Русской мысли', но в сборник Вяткина 'Под северным солнцем' (1912) оно вошло без изменений. Предлагая свои произведения в столичные журналы, Вяткин, по-видимому, стесняясь своей провинциальности, предпочитал использовать рекомендации, чем вызывал недоумение своих адресатов. Так, на письме Вяткина в редакцию журнала 'Современный мир' есть приписка В.В. Смидовича (Вересаева) к критику В.П. Кранихфельду: 'Ко мне обратился автор прилагаемых стихотворений с просьбою сопроводить его посылку своею припискою, что и делаю, хотя и убеждал его, что это совершенно бесцельно, так как вещи принимаются не на основании приписок. Если стих<отворения> годны, автор просит известить его. Уваж. Вас В. Смидович'. [10]Почти о том же пишет в своем ответе Вяткину Ю.И. Айхенвальд: 'А доступ Вашим стихотворениям (суд над ними принадлежит ныне всей редакции) облегчен уже тем, что Вы там печатались, и моя рекомендация излишня и даже, по некоторым соображениям, едва ли целесообразна'.[11] К письму в редакцию журнала 'Современный мир' приложены автографы двух известных стихотворений Вяткина: сонет 'Мне кажется, что я когда-то жил:' и 'Нет счастья: Но мир бесконечно красив:' При сравнении автографов с текстами этих стихотворений, напечатанных в книге 'Под северным солнцем' (1912), заметны некоторые расхождения. В сонете изменено только одно слово: в предпоследней строке 'Влюбленный в свет, я вновь воспламенею', слово 'свет' [12] заменено на 'жизнь'. Такая замена вполне обоснована тем, что лейтмотивом этого стихотворения является вера в вечную жизнь человеческой души. В строфе 'Могильной тьме моя душа чужда, / Влюбленный в жизнь (в свет), я вновь воспламенею. / Мне кажется, я буду жить всегда' слово 'свет' возникает, скорее всего, как антитеза к слову 'тьма', но оно не вполне отвечает главной задаче стихотворения - провозглашению гимна земной жизни. Во втором стихотворении полностью заменена последняя строфа. В рукописном варианте именно эта строфа придает гражданское звучание стихотворению, которое по первым двум строфам воспринимается как лирическое: В сборнике 'Под северным солнцем' автор снимает это противоречие, отчего стихотворение только выигрывает, последняя строфа звучит так: В жизни Г. Вяткина бывали моменты, когда он тяготился поденной газетной работой. В некоторых письмах он сетует на то, что у него не хватает времени для серьезного творчества, а бросить работу невозможно: надо зарабатывать на жизнь. Не раз он вынужден просить у своих корреспондентов денег взаймы или брать авансы в редакциях, чтобы иметь возможность свободно писать. Редко выпадают благодатные минуты для творчества, в основном тогда, когда Вяткин находится в отпуске или командировке. 'А в Кочетке, - моей настоящей 'резиденции' - хорошо. Благодатный уголок во всех отношениях, а главное - в отношении природы: смешанные леса, фруктовые сады, милая река (Донец) и т.п. Много дачников, есть читальня, почтовое отделение, харьковские газеты в день их выхода, театр летний и великолепные купальни, - и притом постоянная тишина самого хорошего свойства. Работается хорошо: в течение недели написал довольно большой рассказ (надо же как-нибудь погашать взятые авансы!) и две рифмованные пьески', - сообщает он в письме к издателю К.Р. Миллю от 23 июня 1907 года. [14] В следующем, 1908 году Георгий Андреевич совершает путешествие в Финляндию, которое вдохновляет его на творчество: 'Первую половину дня работаю. Пишу значительную (количественно) вещь и почти не остается ни сил ни времени на газетную работу и стихи.С 5-6 час. веч. брожу в парке, лазаю по скалам, валяюсь в лодке. В общем очень хорошо:'[15] Г.А. Вяткин довольно часто бывал в Москве и Петербурге, был знаком со многими литераторами начала ХХ века, посещал литературный кружок 'Среда'. В этот кружок, собиравшийся в доме писателя Н.Д. Телешова, в разные годы входили Иван и Юлий Бунины, В.В. Вересаев, А.И. Куприн, А.М. Горький, Л.Н. Андреев, Б.К. Зайцев, И.С. Шмелев и другие. О дружбе Вяткина с И.А. Буниным и встречах с А.М. Горьким исследователям творчества писателя было известно давно. Небольшое письмо Б.К. Зайцева к Вяткину позволяет сделать вывод о том, что этих литераторов также связывали теплые дружеские чувства. Речь в письме, датированном 13 декабря 1903 года (Вяткину всего 18 лет), идет, казалось бы, об обыденных вещах: о помещении стихотворения молодого поэта в один из столичных журналов, но видно, что это не сухой казенный ответ. Зайцев приглашает Вяткина заходить к нему в квартиру или в редакцию, а к письму прилагает фотооткрытку, на которой запечатлены участники 'Среды': сам автор письма, братья Бунины, Л.Н. Андреев, Н.Д. Телешов, С.С. Глаголь и другие. [16] И хотя в Пушкинском доме хранится только одно письмо Зайцева к Вяткину, вероятнее всего, что между двумя литераторами велась регулярная переписка. В подтверждение этого можно привести тот факт, что Вяткин внимательно следил за творчеством Бориса Зайцева. В первом поэтическом сборнике Вяткина одно из стихотворений имеет посвящение Б.К. Зайцеву, также Георгий Андреевич посвятит творчеству этого писателя несколько больших литературно-критических статей в газете 'Сибирская жизнь'. Г.А. Вяткин мечтал переехать из Сибири в одну из столиц на постоянное жительство. Найденная переписка помогает понять, почему этого так и не случилось. Причина вполне обыденная: невозможность найти работу. В письме к издателю В.С. Миролюбову Вяткин просит устроить его на работу в новый журнал с жалованьем шестьдесят-семьдесят рублей в месяц. Из текста становится понятным, что с такой просьбой Георгий Андреевич обращается не в первый раз. [17] Видимо, в ответ на подобный вопрос пишет Вяткину и Ю.И. Айхенвальд: ':я буду иметь в виду желание Ваше, но пока я бессилен что-нибудь сделать. Г. Рябушинского я совершенно не знаю, никогда с ним знаком не был. А главное, я ни в одной редакции не состою теперь членом и почти всецело от журналистики ушел в педагогическую работу. Единственный журнал, где я сотрудничаю, где у меня есть связи, это - 'Русская Мысль'. Но я знаю наверное, что там никакой систематической работы нельзя иметь'. [18] Следует предположить, что Вяткин хотел бы получить работу в журнале символистов 'Золотое руно', издателем которого был Николай Павлович Рябушинский. В 1917 году в петроградском книгоиздательстве 'Огни' вышли в свет две книги Г.А. Вяткина: сборник стихов 'Опечаленная радость' и книга прозы 'Золотые листья'. Переписка с издателем Е.А. Ляцким позволяет проследить историю издания этих книг. Знакомство с Ляцким началось, по-видимому, с того, что Вяткин, как сотрудник сибирской газеты, получал из 'Огней' книги для отзыва. В ноябре 1915 года Вяткин направляет Е.А. Ляцкому материал для двух своих книг, причем разрешает комбинировать этот материал по усмотрению редактора. [19] Вскоре Вяткин отправляется на фронт, где служит в качестве товарища уполномоченного в передовом врачебно-питательном отряде. Издателю он сообщает свой новый адрес и просит прислать известие по поводу выхода книг. [20] В марте 1917 года поэтический сборник Вяткина принят в печать, но сибирского литератора не устраивает размер гонорара: 'Насчет стихов должен сказать, что 200 р., по нынешним временам, дешево. Надеюсь, что издательство согласится прибавить еще 100 р. В Сибири, где меня знают, мне давно предлагают 300 р., но хочется издать стихи в Петрограде. Буду ждать Вашего окончательного ответа'. [21] В письмах за апрель и май высказывается тревога из-за задержки издания (книга должна была выйти в начале мая) и отсутствия корректуры, которую автору должны были выслать почтой. И только в письме от 20 октября Вяткин сообщает о получении авторских экземпляров 'Опечаленной радости'. Из этого же письма узнаем, что Георгий Андреевич предлагал напечатать в этом же книгоиздательстве и свою сказку 'Как дети Буку искали'. Он просит Е.А. Ляцкого ответить, какова судьба сказки. [22] Но это издание не состоялось, книга 'Как дети Буку искали' вышла в Омском издательстве только в 1921 году. Что касается книги 'Золотые листья', за нее Вяткин волновался не меньше, чем за поэтический сборник. Так же затягивались сроки издания, корректура была полна ошибок, но, к счастью, вовремя попала к автору. В одном из писем обозначены все поправки, которые внес Вяткин в верстку книги.[23] Большая часть переписки Вяткина, хранящейся в Пушкинском доме, находится в личном архиве Капитолины Васильевны Юргановой, первой жены Вяткина. К.В. Юрганова занималась этнографией, в молодости работала вместе с сибирским ученым, путешественником и писателем Г.Н. Потаниным. С 1923 года и до конца своих дней (умерла в 1973 г.) проработала в Институте этнографии в Ленинграде. Кроме писем к жене, в этом архиве сохранились фотографии Г.А. Вяткина, книги из его личной библиотеки, а также письма В.Я. Шишкова и поэтессы Ады Чумаченко. В.Я. Шишков и Г.А. Вяткин познакомились в Томске. Оба начинали свой творческий путь с газеты 'Сибирская жизнь', входили в Томский литературно-драматический кружок. В 1915 году Шишков покинул Сибирь и перебрался в Петроград. Но связь меду писателями не прерывалась, они обменивались письмами и книгами, Шишков и его супруга заботились о К.В. Юргановой, которая жила с ними в одном доме. Часто в письмах к жене Вяткин просит передать привет 'Вяче', так по-дружески называет он Шишкова. В единственном сохранившемся письме к Вяткину Шишков просит прислать какое-нибудь произведение на сибирскую тему для альманаха Союза сибиряков-областников, в котором он является редактором литературной части.[24] С московской поэтессой Адой Чумаченко Вяткин, по-видимому, познакомился на заседаниях 'Среды'. Известно, что они переписывались, причем эта переписка носила легкий дружеский характер (два письма Вяткина к Чумаченко хранятся в отделе рукописей Российской государственной библиотеки). Вяткин помещал стихи Чумаченко в газете 'Сибирская жизнь', они обменивались рецензиями на книги друг друга. Письмо Ады Чумаченко из архива Юргановой написано в тревожные дни конца 1917 - начала 1918 года (датировка отсутствует) и пронизано чувством тоски по прежней жизни: 'Шкляр все такой же, - такой же и Бунин Ив<ан>. Юлий постарел и похудел. 'Среды' теперь собираются по воскресеньям, - много чужого народу, - и так взгрустнется иной раз при мысли о милом прошлом'. Из текста письма становится ясно, что накануне А. Чумаченко получила книгу стихов Вяткина (скорее всего, 'Опечаленную радость'). 'Книжка твоя всем нам доставила большое удовольствие <:>. Правда, Вятка, много хороших, прямо прекрасных стихов в твоей книжке и я бы с радостью написала о ней что-нибудь нежное и хорошее, - если бы знала куда девать это 'что-нибудь'.[25] Многие перипетии жизни Г.А. Вяткина после революционных событий отразились в письмах к жене. Интересно большое письмо из Томска от 2 марта 1918 года. Томск в это время находился в руках большевиков. Несмотря на смутное, тревожное время, Вяткин не прекращает писать и печатать свои произведения, так как надо на что-то жить. Часто Вяткин выступает и как чтец и как докладчик. 'Спрос на исполнителей и докладчиков значителен и меня теребят: выступал на вечере томского землячества, послезавтра читаю стихи на вечеринке студентов-трудовиков'. Здесь же Вяткин сообщает, что Омская газета 'Вольный казак' приглашала его в редакторы с приличным жалованьем, но писатель не согласился, 'ибо - по нынешнему смутному времени - не могу взять на себя политической ответственности за направление газеты'. [26] Нежелание Вяткина заниматься политикой хорошо известно. Но судьба его сложится так, что остаться в стороне от политики ему не удастся. Оказавшись в 1918 году в белом Омске, Вяткин, номинально примкнув к эсерам, будет заниматься привычной для себя работой: заведовать литературным отделом газеты 'Заря' и при Управлении делами белого правительства заведовать Бюро обзоров печати. В это время поэта и журналиста Н.В. Феоктистова казаки-белогвардейцы приговорят к расстрелу за большевистскую направленность газеты 'Вольный казак', редактором которой он стал после отказа Вяткина. А в 1920-м году уже большевистским правительством будет арестован и сам Вяткин за антибольшевистскую пропаганду в газете 'Заря' и службу в Ставке А.В. Колчака. Арестовали Вяткина в Иркутске, где он оказался после отступления колчаковской армии. В фонде Юргановой есть два письма, написанные с этапа из Иркутска в Омск. В первом Георгий Андреевич просит жену связаться в Омске со знакомым литератором И.П. Малютиным, который через писателей-большевиков Ф.А. Березовского и А.П. Оленича-Гнененко должен был добиться свидания с арестованным в губчека. [27] Во втором письме Вяткин дает самый неутешительный прогноз решения своего дела: 'Возможно, что дело будет раздуто и придется отбывать долголетнее наказание в тюрьме, в лагере или на принудительных работах. Надежды на освобождение мало'.[28] Нам неизвестно, заступились ли за Вяткина его товарищи по писательскому цеху, но по тем временам он был наказан весьма мягко: отпущен на свободу и на три года лишен избирательных прав. Столь мягкое наказание вызывает вопросы у исследователей биографии писателя. [29] В начале 1920-х годов Вяткин живет в Омске и занимается все той же работой: пишет, редактирует, читает лекции. Все так же мечтает вырваться из Сибири в Петроград. В 1922 году он с долей иронии сообщает жене: 'В Питер приехал бы к зиме с удовольствием, но где гарантия заработка. Производи пока разведку в этом направлении. На всякий случай сообщаю, что могу исполнять следующие работы: Здесь же он признается, что устал от газетной работы и даже отказывается от выгодных предложений: 'В Новониколаевск, по-видимому, не поеду, хотя и рвусь туда на хорошие условия, секретарем редакции новой большой газеты. Газетная работа вообще измочалила и надоела до тошноты, - вероятно и от 'Раб<очего> Пути' отойду, если удастся войти штатным преподавателем в рабоче-крестьянский университет'.[30] В следующем письме находим интересные подробности не только о работе, но и быте писателя: 'Работы у меня много, и - чтобы частично разгрузиться - бросаю с 1-го сентября постоянную работу в 'Раб<очем> Пути', тем более, что взял еще преподавание русского языка в раб.-крестьян. университете. Будет больше свободного времени. Работаю, главным образом, над Ницше и Ибсеном, о которых недели через две думаю прочесть пару публичных лекций, - может быть даже заработаю на этом деле несколько десятков миллионов, которыми тогда сумею поделиться с тобой. А пока сижу без денег, ибо один обед поглощает 40 миллионов в месяц - обедаю в ресторане военного кооператива, кормят вкусно, сытно и чисто. А кипятком, дважды в день, угощает Шичко. В общем жить можно'.[31] По письмам к жене можно судить, что жизнь писателя никогда не была легкой, но Г.А. Вяткин не позволял себе жаловаться: о бытовых неурядицах и провинциальных новостях он рассказывал с тонким юмором и иронией. Хотя фактическое расставание супругов произошло в начале лета 1922 года, их переписка продолжалась до середины 1923 года. Вяткин считал своим долгом оказывать бывшей жене моральную и материальную поддержку. Почти в каждой корреспонденции находим сообщение о высылке денег, которое излагается, как правило в весьма деликатной форме. Например, когда в конце 1922 года выходит сборник стихов 'Чаша любви', вместе со своей книгой Вяткин высылает жене и часть гонорара: 'Книжку издал Сибкрайиздат, купив ее у меня за 400 миллионов, из которых часть позволь послать тебе - хочется поделиться этим приятным заработком'.[32] В целом анализ переписки Г.А. Вяткина дает представление о круге общения сибирского литератора, его литературных и общественных связях, позволяет отчасти заглянуть в творческую лабораторию писателя, уточнить и дополнить факты биографии. Примечания:
|
|
|
Разработка и поддержка сайта - 
|